К дефиниции человека

Аверинцев Сергей Сергеевич

дает нам возможность принять Друга, как мы принимаем в друзья равного нам человека: в акте свободного доверии, не «выводимого» принудительно из формализованной информации, не детерминированного процедурами доказательства. Просто «посмотрев в глаза». На традиционном языке это называется «подвигом веры».

Ad Content

Но это не грех иногда называть для себя каким-нибудь словом попроще.

Глупый, злополучный Отелло дает себя заворожить «вещественному доказательству», предъявленному Яго. Разумеется, это доказательство решительно ничего не доказывает (как ничего не доказывают аналогичные доказательства также и в вопросах " метафизических"), однако оно словно бы ставит в необходимость предъявлять контрдоказательства — и этим загоняет в ловушку.

Как будто не достаточно было поглядеть в глаза Дездемоне.

Манихейской схеме противоречит разве что значительность, придаваемая в поздней поэзии Ходасевича образу беременной женщины (в утробе которой как раз и происходит столь нежелательное для истинных манихеев соединение души с телом). Но образ этот, естественно привлекающий Ходасевича возможностью еще раз поиграть на очень острых контрастах тривиального и запредельного, физиологической детали («грузно пухнущий живот») и загадка «совсем иного бытия» — выступает у пего как метафора метафизически противоположного события (по крайней мере, противоположного в манихейской схеме): рождения души - через почти тождественные пути, во-первых, поэзии, во-вторых, смерти («...умираем мы от пенья, или от гибели поем?») - в иной мир, т. е. как раз ее отрешения от уз, некогда наложенных на нее в материнском чреве.