Отозвание легионов

Конан Дойл Артур Игнатиус

Римский вице-король Понтий сидел в атриуме своей роскошной виллы на Темзе и с изумлением смотрел на свиток папируса, который он только что развернул. Перед ним стоял гонец, маленький черный итальянец, 28 дней тому назад покинувший Рим; его черные глаза глядели устало, а оливковое лицо казалось еще темнее от пыли и пота. Вице-король смотрел на гонца и не видел его, так заняты были его мысли спешным и неожиданным приказом; ему казалось, что почва уходит под его ногами. Жизнь и все дело его жизни неудержимо рушилось.

Ad Content

— Хорошо, — сказал он, наконец, резким недовольным голосом, — ты можешь идти.

Человек поклонился и вышел из комнаты, шатаясь от усталости. Желтоволосый британский мажордом поспешно вошел за приказаниями.

— Здесь ли генерал?

— Он ждет, ваша светлость.

— Тогда введи его сюда и оставь нас вдвоем.

Несколько мгновений спустя Лициний Красс, предводитель британских войск, стоял перед своим начальником. Это был большой бородатый человек в белой гражданской тоге, обшитой патрицианским пурпуром. Его лицо было изрыто шрамами и сожжено солнцем в долгих германских и африканских походах; теперь оно выражало испуг, и он вопросительно взглянул на некрасивое и нерешительное лицо вице-короля.

— Я боюсь, что ваша светлость получили неприятные вести из Рима?

— Самые ужасные, Красс. Все кончено с Британией, и еще вопрос, удержится ли Галлия.

— Оставить границу? Неужели этот приказ спешный?

— Вот он, с собственной печатью императора.

— Но что является причиной, ваша светлость? Правда, носились слухи, но они казались слишком невероятными.

— До меня они тоже дошли на прошлой неделе, и я приказал сечь кнутом за их распространение. Но здесь все сказано ясно, насколько слова могут быть ясными. «Приведи все твои легионы на помощь Империи, не оставь ни одной когорты в Британии. Таков мой приказ».

— Но причина?

— Нужно отрубить конечности, чтобы сердце стало сильнее. Если отрезать Галлию и Британию — Италия может быть спасена. Старый Германский улей собирается взлететь еще раз. Свежие полки варваров идут из Дакии и Скифии; нужен меч для защиты Лигурийских переходов. Рим не может оставить в Британии четыре хороших легиона в полной праздности.

Солдат пожал плечами.

— Если легионы уйдут, ни один римлянин не будет чувствовать себя здесь в безопасности. Несмотря на все, что мы сделали — эта страна не наша; мы сдерживаем ее мечом лишь до тех пор, пока мы сами здесь.

— Да, все мужчины, женщины и дети латинской крови должны уйти вместе с нами в Галлию, галлы уже ждут нас в Порт-Дублисе. Отдай сейчас же приказ, Красс. Если Геруланскии легион отойдет от Адрианских стен, он может взять с собой северных колонистов. Иовианцы могут захватить с собой народы запада, а батавы — восточных жителей, если они хотят собраться у Камборикума. Ты присмотришь за ними.

Он на один момент закрыл лицо руками.

— Опасное дело, — воскликнул он, — рубить корни у такого крепкого дерева!

— Для того чтобы дать место сорной траве, — горько проговорил солдат. — Боже мой, чем кончат эти несчастные британцы! От одного океана до другого не найдется ни одного племени, которое не сядет к ним на шею, как только последний римский ликтор повернется к ним спиной. Даже и теперь этих горячих западных силуров едва можно держать в повиновении.

— Пусть собаки грызутся между собой, как хотят, пока не победит сильнейшая, — проговорил римский губернатор. — Хорошо еще, если победитель оставит искусства и законы, которые мы принесли, и если британцы останутся тем, чем мы их сделали. Но нет; придет медведь с севера и волк из-за моря; раскрашенные дикари выйдут из-за стен, саксонские пираты из воды и возьмут в свои руки управление страной. Они разрушат все, что мы охраняли, сожгут все, что мы строили, опустошат наши посевы. Но жребий брошен, Красс, иди исполнять приказ.

— В течение одного часа я разошлю гонцов. Как раз сегодня утром пришло известие, что варвары проникли через старую брешь в Северной стене и их форпосты на юге достигли Виновии.

Губернатор пожал плечами.

— Это нас более не касается, — сказал он; вслед затем горькая улыбка показалась на его орлином гладко выбритом лице. — Как ты думаешь, кого я принимал сегодня утром?

— Не знаю.

— Карадока, Регнуса и Кельция-икенийца, которые подобно многим другим богатым британцам воспитывались в Риме; они хотели развить передо мной свои планы управления страной.

— Каковы их планы?

— Они хотят править сами. Римский солдат засмеялся.

— Прекрасно, теперь их желание будет исполнено, — сказал он, кланяясь и