Шантаж

Форсайт Фредерик

добродушным. Секретарши, покоренные его галантностью и предупредительностью, относились к нему с материнской нежностью. Словом, он был вовсе не из тех, кто читает и, более того, носит с собой грязные журнальчики. Но в то утро все получилось именно так. Он незаметно проскользнул в уборную, накинул крючок и окунулся в «Новую жизнь» с головой.

Ad Content

Мистер Наткин был потрясен. Фотографии, как бы любительские, изображали хозяек дома в нижнем белье… Прилагался перечень услуг, смысл которых, по крайней мере для Наткина, оставался неясен… Подательницы объявлений искали великодушных джентльменов с положением… Дочитав до конца, Наткин спрятал журнал в самом глубоком отделении портфеля. Вечером, после работы, он благополучно провез журнал в Эденбридж, и полиция не остановила и не обыскала его. Журнальчик он положил под ковер у камина. Там Летиция никогда не нашла бы его.

Летицией звали миссис Наткин. Большую часть суток она проводила в постели, постоянно жалуясь на тяжелейший артрит и сердцебиение. Но, по мнению доктора Балстрода, причиной всему была ее постоянная ипохондрия. Худая, остроносая, с вечным раздражением в голосе, она давно уже перестала доставлять радость Сэмюэлю и как хозяйка дома, и как супруга. Но он был преданным мужем и готовым на все, лишь бы ее не огорчать. Летиция в жизни ничего не делала по дому – и поэтому просто не могла заглянуть под ковер.

Три дня Наткин провел в мыслях о даме – по описанию полной, выше среднего роста. Наконец, на третий день, собравшись с духом, он написал краткое деловитое письмо на чистом служебном бланке. «Дорогая мадам», – начал он, а в самом письме пояснил, что прочел объявление и хотел бы с ней познакомиться.

В «Новой жизни» говорилось, как оформлять ответы. Вы должны были вложить свое письмо вместе с конвертом, на котором указан ваш домашний адрес, в чистый конверт и запечатать его. Написать номер рекламного объявления карандашом на обороте и поместить этот конверт вместе с платой за посредничество в третий конверт. Все это отправить в редакцию журнала и ждать ответа. Мистер Наткин выполнил указания, но на конверте с домашним адресом назвался Генри Джонсом, Акация-авеню, 27.

Теперь каждое утро он бросался к входной двери, как только приносили почту. Наконец, в конце недели доставили конверт, адресованный Генри Джонсу. Наткин положил письмо в карман и поднялся к жене, чтобы забрать поднос с грязной посудой после завтрака.

В поезде он юркнул в туалет и вскрыл конверт дрожащими руками. Туда было вложено его собственное послание. На обороте небрежно нацарапано:

«Дорогой Генри!

Спасибо тебе за ответ. Я уверена, что мы отлично проведем время вместе. Ты можешь позвонить мне по телефону.

Привет! Салли».

Судя по номеру телефона, Салли жила на Бэйсуотер, в Вест-Энде.

Больше в конверте ничего не было. Сэмюэл Наткин записал номер на клочке бумаги и положил его в карман, а письмо вместе с конвертом разорвал и выбросил. Когда он вернулся на место, сердце у него трепетало, как пойманный мотылек. Казалось, все пассажиры смотрят только на него, однако Фогарти разгадывал пятнадцатое слово по горизонтали, да и остальным попутчикам не было до него никакого дела.

Во время перерыва на обед он позвонил из кабины телефона-автомата у ближайшей станции метро.

– Алло! – хрипловато отозвался женский голос.

Мистер Наткин протолкнул пятипенсовик в щель, откашлялся и сказал:

– Э-э… Алло, это мисс Салли?

– Да. А кто это?

– Э-э… Меня зовут Джонс. Генри Джонс. Сегодня утром я получил ваше письмо, насчет ответа на объявление.

Послышался шелест бумаги, затем снова раздался женский голос:

– О, да… Я помню… Генри. Ну хорошо, дорогой, ты зайдешь меня навестить?

Сэмюэл Наткин почувствовал, что язык его присох к гортани.

– Да, если можно, – наконец, выдавил он.

– Чудесно! – промурлыкали в трубке. – Но вот еще что, Генри, дорогой. Я надеюсь, ты приготовишь для меня небольшой подарок, как все мужчины, с которыми я знакома? Ты знаешь, совсем немного, чтобы помочь мне заплатить за квартиру. Двадцать фунтов, но можно и не спешить… Тебя устраивает?

Наткин кивнул, потом добавил в трубку:

– Да.

– Отлично. Когда бы ты хотел прийти?

– В обеденный перерыв. Днем я работаю в Сити, а вечером еду домой.

– Прекрасно. Завтра тебя устраивает? Хорошо. В половине первого? Запиши адрес…

На следующий день в назначенное время он стоял у дверей квартирки на Бэйсуотер, Вестборн-гроув. Волнуясь, он постучал в дверь. С той стороны послышалась дробь