Газета День Литературы # 008 (1998 2)

Мухин Юрий Игнатьевич, Трифонов Юрий Валентинович, Шафаревич Игорь Ростиславович, Проханов Александр Андреевич, Бондарев Юрий Васильевич, Кургинян Сергей Ервандович, День литературы Газета, Бондаренко Владимир Григорьевич, Тряпкин Николай, Жириновский Владимир Вольфович, Зюганов Геннадий Андреевич, Дудко Дмитрий, Глушкова Татьяна Михайловна, Устинов Валентин Алексеевич, Афанасьев Анатолий Владимирович, Личутин Владимир Владимирович, Маканин Владимир Семёнович, Киреев Руслан Тимофеевич, Бушин Владимир Сергеевич, Костров Владимир Андреевич, Кузнецов Юрий Поликарпович, Дугин Александр Гельевич, Филатов Виктор Иванович, Вертлиб Евгений Александрович, Ким Анатолий Андреевич, Куняев Станислав Юрьевич, Головин Олег, Сойни Елена Григорьевна, Спектор Майкл, Нефедов Евгений Андреевич

Владимир Григорьевич Бондаренко

Ad Content

МИСТЕРИЯ АЛЕКСАНДРА ПРОХАНОВА

Когда-то в театральном альбоме, который я вел, работая в журнале "Современная драматургия", Александр Проханов написал: "Из всех театров мне интересен театр военных действий".

Я бы согласился с такой самооценкой, если только расширить понятие "театр военных действий" до театра ярких жизненных действий, где сам Александр Проханов играет одну из главных ролей.

По сути, он никогда никому не служил, а тем более — не прислуживал. Его называли "соловьем генштаба", и это соответствовало истине до тех пор, пока наш генштаб соответствовал своей стратегической задаче; в генштабе разваливающейся армии Александру Проханову делать нечего…

Зная его много лет, я прекрасно понимаю, почему он сам не рвется на роль политического лидера, хотя энергии и политического таланта у него не меньше, чем у того же Вацлава Гавела… И, может быть, в роли лидера активной наступательной оппозиции он оказался бы крайне полезен и нации, и государству.

Но оказался бы ненужным его пластический, изобразительный дар. Политика — это лишь один из творческих миров Александра Проханова. Это один из актов его грандиозной мистерии. Сколько известнейших политических персонажей в нынешней России говорят его языком, стремятся осуществить его концепции?! Я бы не рискнул назвать их марионетками. Нет. Создав образ, очертив модель развития образа, Александр Проханов как бы отпускает своих реальных политических героев на свободу, и они уже сами определяют свою дальнейшую орбиту… Не знаю, осмелится ли когда-нибудь кто-нибудь из них признать тот первичный импульс, который дан был их движению Прохановым, но Проханову и не требуется это признание. Само творение, сам творческий процесс для русского художника есть — высшая задача. Успех и признание мало что добавляют в его внутреннюю жизнь…

Потому он и в партию никогда не вступал — для полноты своего осуществления.

При этом Проханов никогда не мыслил себя вне идеи государственности. Он безнадежно влюблен в высшую красоту государственного построения. И потому — был очарован Петром Великим, а в двадцатом веке — Жуковым, Сталиным, Королевым, Туполевым, могущественными генералами оборонки, создавшими мощь нашей сверхдержавы.

Я уже неоднократно сравнивал Проханова с поздним Маяковским, впрочем, такие сравнения приходили на ум и его друзьям по литературному поколению… Одинаковое с Маяковским ощущение трагичности воспеваемой державной красоты, одинаковый утопизм и романтизм, даже одинаковое рождение в Грузии, на окраине русской империи.

Общая любовь к метафоре, мгновенные убийственные уколы в адрес противника, служение государству, но не его чиновникам.

Александр Проханов — несомненное дитя русского авангарда. Это послужило еще одной причиной возникновения все возрастающей трагичности его мироощущения. Он — стилистически — далек от русского традиционализма, что, впрочем, и не скрывал, если вспомнить его давние жаркие дискуссии на страницах "Литературной газеты" с Борисом Можаевым и другими лидерами деревенской прозы. Дискуссии были дружескими, касались лишь отношения к слову, и потому с крушением нашей Державы так легко нашли общий язык все защитники русской государственности — мистический Юрий Кузнецов и песенный Николай Тряпкин, метафорист Александр Проханов и реалист Юрий Бондарев… Но в кругу мастеров деревенской прозы Александр Проханов чувствует себя не вполне органично именно из-за своей эстетики, а казалось бы, близкий ему эстетикой эксперимента круг современных городских писателей от Владимира Маканина до молодых постмодернистов откровенно чужд и даже порой враждебен Проханову своим прозападническим настроением, политическим либерализмом.

Он становится одиноким и на пиру традиционалистов — своей эстетической чужестью, и на пиру новаторов — своей государственностью и нескрываемым имперским подходом.

Его "Агентство Дня" — это нескончаемый поток метафор, парад метафор. Этот парад еще более усиливается, достигая какого-то сюрреалистического, гиперреалистического, в духе Сальвадора Дали и Кирико, звучания в эссеистике, выносимой на первую страницу газеты "Завтра". Не случайно — его любимые художники Босх и Брейгель, не случайно он увлекался в юности Набоковым и Платоновым.

"Кости царя возят по стране, словно выставку передвижников… Селезнев носит на голом теле орден, взятый у Ельцина, и на вопрос, что у него под рубахой, отвечает: "Вериги!"… "Конгресс интеллигенции", напоминающий клопов под обоями публичного дома… Веселый черт в красных кальсонах скачет по зимней России. Морочит, корчит жуткие рожи, рвет в городах теплотрассы…" — это разве не сатанинский карнавал, схожий с булгаковскими похождениями Воланда и его компании?

Умение подмечать детали у Проханова идет со школьных лет. Весь класс распевал озорной стишок про учителя литературы, вечно ходившего в мятых, годами неглаженных брюках: "Кузьмичишко, Кузьмичишко, где добыл свои портишки? — Было мне шешнадцать лет, подарил мне их мой дед"… Острый глаз студента



(Ctrl + Down Arrow)
(Ctrl + Up Arrow)

Реклама


Партнёры